Сегодня: 19 мая 2021 года
В Таллине сегодня ясно, без осадков
°C   Ветер: , м/c
Подписка на новости
Последние новости

Секреты удачного планирования бюджета
Сейчас мы уже не можем надеяться, что сможем прожить жизнь, работая на одной,...
14.08.2018 21:35

Какая ваша национальность
  • Эстонец
  • Русский
  • Украинец
  • Булорус
  • Прочие
Всего голосов: 1188

Роберт СТУРУА: жизнь - это смертельный танец

Комментарии (0)  |  03.05.2002 16:21


Роберт СТУРУА: жизнь - это смертельный танец

Роберт Стуруа - живая легенда театрального искусства. Не только
грузинского, но и всемирного. «Кавказский меловой круг» Брехта, поставленный им в Театре им.Руставели, 28-й год не сходит с репертуара. Английские критики
писали по поводу его «Ричарда Третьего»: «Наконец-то нам
показали, как следует ставить Шекспира».
Стуруа работал в Англии, Германии, Италии, Израиле; в Москве
в театре «Сатирикон» идут поставленные им «Гамлет» и «Синьор Тодеро хозяин». Таллиннские гастроли «Сатирикона» совпали с московскими гастролями Театра им.Руставели; Роберт Стуруа на несколько дней вырвался в Таллинн...
Этот текст был готов еще неделю назад, но так как в предыдущем номере
вышел материал того же жанра о Константине Райкине, пришлось
растянуть удовольствие и погодить с публикацией.

Чай пить они не умеют

- Грузинский театр совершенно не похож на тот театр, к которому мы привыкли. Яркая театральность здесь так и бьет через край. Чем объясняется его своеобразие?
- Историей, традициями. Хотя мой учитель Михаил Туманишвили в конце 50-х годов, то есть уже в послесталинское время, стремился свести грузинский театр с котурн социалистического реализма, избавить его от чрезмерной пафосности. Поначалу театр Туманишвили был очень реалистичным. Но это противоречит грузинскому характеру. Грузин не пойдет в театр для того, чтобы видеть на сцене продолжение быта.
Помню, как Георгий Александрович Товстоногов приезжал в Театр им.Руставели ставить «Мещан» Горького. Провел несколько первых репетиций, потом уехал в Ленинград; вернуться он должен был дней за десять до премьеры, чтобы рукой мастера довести работу до блеска. А репетировать в Тбилиси оставалась его ассистент, совершенно замечательный человек, Роза Абрамовна Сирота. Я тогда тоже ставил спектакль, репетиционные залы находились рядом; как-то выхожу - и вижу Розу Абрамовну в совершенном смятении. «Роберт! - говорит она. - Они же не умеют пить чай!».
Вы же понимаете, заваривать чай - настоящее искусство; насыпать заварки, плеснуть кипятку, подождать, пока настоится... Потом пить, лаская горячую кружку в руках, кушая при том варенье. Множество вкусных деталей. Но нашим актерам такая игра не свойственна; они стремятся к острой форме... Бытовой театр для них чужой.
В 70-е годы мы возвращались к тому, что создавали великие поэты театра ХХ века: Мейерхольд, Вахтангов, Таиров. Театр облекался в поэтические формы.
Знаете, грузины очень остро чувствуют, что они смертны. Конечно, это чувствуют все, но часто люди загоняют это вглубь, в подсознание, а грузины - может, тут причина в нашей истории - очень живо это ощущают и смотрят этой неизбежности в лицо. Поэтому для нас жизнь, пропущенная через призму театра, предстает смертельным танцем.


Пять минут вдохновения


- Насколько вам помогает в работе жизненный опыт?
- Свой первый спектакль, еще в театральном институте, я ставил совершенно в бессознательном состоянии. Я не понимал, что делаю. На сцене творился сумбур. Но педагог почему-то похвалил меня. И я продолжал работать в том же духе. Можно сказать, что только лет десять спустя я начал ставить вполне сознательно.
Режиссер формируется примерно к тридцати годам. Может быть, я не прав, но я так думаю. Тогда какое-то знание жизни приходит. Но вот я думаю сейчас о своих друзьях юности; кто-то из них пошел в бизнес, кто-то в криминальные структуры, кто-то еще куда-то. У них жизненного опыта, конечно, больше, чем у меня. Но не знаю, пригодился бы мне в моей работе их жизненный опыт...
- А вдохновение?
- Миги вдохновения так редки. Как крупицы золота в песке. Если собрать вместе все миги вдохновения, которые я испытывал за годы своей работы, наберется, наверно, минут пять. Но ради этих пяти минут стоило мудохаться всю жизнь!
- Мир признал Роберта Стуруа и его театр после «Ричарда Третьего». Этот спектакль делался, наверно, в состоянии как минимум близком к вдохновению?
- Этот спектакль делался тяжело. Генеральная репетиция состоялась летом, когда сезон уже закрылся, и все мы - не только я, но и артисты - чувствовали, что работа не получилась. Она была тяжеловесной; я понял, что ошибся, делая спектакль на японской музыке. Мы разошлись с тяжелым чувством, догадываясь, что «Ричард Третий» не будет выпущен и мы к нему уже не вернемся.
Театр ушел в отпуск, а я как-то рассказал своему другу композитору Гии Канчели о постигшей меня неудаче. А Гия как раз тогда написал музыку к фильму «Ханума». По каким-то причинам картина не пошла в производство, и Гия оказался свободен от обязательств перед киностудией. Он показал мне эту музыку. И одна тема очень здорово легла на то, что я хотел вложить в спектакль. Осенью я начал переделывать «Ричарда» - и музыка Гии Канчели стала тем импульсом, который повернул все в нужную сторону. В том, первом, варианте не хватало иронии - теперь она появилась.
Кстати, в третьем акте там у меня звучала музыка вашего композитора Арво Пярта.
Гений и злодейство
- Известно, что англичане, очень ревниво относящиеся к чужим постановкам Шекспира, приняли вашего «Ричарда» восторженно.
- Ну, восторженно там или не восторженно, но я видел книгу, выпущенную Шекспировским обществом: сначала текст «Ричарда Третьего», потом примечания, а затем история постановок пьесы. И последнее фото в книге - портрет нашего Рамаза Чхиквадзе в роли Ричарда.
Думаю, англичанам понравился спектакль потому, что у нас эта история оказалась трагикомической, а британцы вообще считают «Ричарда Третьего» самой трагикомической трагедией Шекспира. Обнаруживают в ней тот самый черный юмор, который они так ценят.
- Где же этот черный юмор? Не там ли, где Ричард, еще не король, прямо на крышке гроба убитого короля Генриха VI овладевает невестой его тоже убитого сына?
- Всюду! Прежде всего в цинизме главного героя. Обратите внимание, он рассказывает публике о злодействах, которые задумал. Берет зрительный зал в сообщники.
- В классических постановках (например, у Лоренса Оливье, который сыграл Ричарда и в театре, и в кино) этот шекспировский злодей был наделен мрачным обаянием, очарованием зла. Вы ему в этом отказываете. Для вас гений и злодейство - «две вещи несовместные»?
- Да, конечно. Гений - он созидатель, а зло не может быть созидательным, его цель - разрушение.
- Но разве замыслы Ричарда не гениальны, а масштабы его не грандиозны?
- Ну вообще зло само по себе может включать остроумие, талант, необыкновенную энергию. Но я не хочу употреблять по отношению к нему слово гений. Ну разве что злой гений, гений зла. Когда я читаю книгу Авторханова о Сталине, у меня возникает ощущение, что он действительно был в каком-то отношении великий гений. То, что он проделывал после революции с людьми, которые его окружали, которые были намного значительнее, чем он, и все-таки были им уничтожены - да рядом с этим Ричард просто щенок!
- Да, масштабы, конечно, тут несовместимые!
- К тому же Ричард был королевских кровей. А кем был Сталин? Пришел из маленького городка, был никем - и кем стал!
- Как в Грузии сейчас к нему относятся? Все еще идеализируют?
- Ну, грузинам я могу это простить. Тут у них возникает некая гордость: грузин стал во главе огромной империи. Но я не могу простить русским, которые ему поклоняются. Когда я вижу у шофера на ветровом стекле фотографию Сталина, мне становится не по себе!
- В современной истории Грузии есть одна фигура, которая для нас, имеющих слишком мало информации, остается все еще загадочной. Звиад Гамсахурдиа. Как вы расцениваете этого человека и его недолгое, но бурное пребывание у власти?
- Понимаете, все постсоветские страны не боролись за свою свободу. Она сама свалилась в руки. Томас Джефферсон как-то сказал: «Для того, чтобы дерево свободы не захирело, его приходится время от времени поливать кровью». Жестокие слова, но наше время показывает, что не перевелись люди, готовые таким образом подкармливать дерево свободы!
Звиад Гамсахурдиа начал с того, что выдвинул лозунг «Грузия - для грузин!». Это вызвало страшное возмущение у всех нормальных людей в нашей стране. Объясню почему. Тбилиси, наша столица, центр нашей культуры - всегда был огромным чаном, в котором варилось много языков, много культур. Многонациональным городом. Общаясь с друзьями, я с юности привык говорить с ними на разных языках: не только на грузинском, но и на армянском, на русском, разумеется; немного на немецком, на еврейском. Здесь было столько всего намешано - а в результате культура цвела! И стремление Гамсахурдиа все это разрушить, естественно, ничего, кроме отвращения, у меня не вызывало.
Я так скажу: Гамсахурдиа был мелким провинциальным фашистом. Когда он бежал из Тбилиси, на его столе остались книги, которые он в последнее время читал. Какое-то тибетское эзотерическое учение. То же самое, чем когда-то увлекался Гитлер...


У нас в Иллирии все хорошо


- Как вы относитесь к религии?
- Сложный вопрос. Лучше я расскажу вам, что давно хотел поставить спектакль, посвященный Иисусу Христу. К его 2000-летию. Хотел инсценировать евангельскую легенду. Но потом подумал: у нас страна маленькая, все друг про друга знают. Как сможет актер, нормальный человек с нормальными человеческими грехами, сыграть Христа? На сцене он идет на Голгофу, а люди в зале прекрасно знают, куда и к кому он ходит в жизни! Нехорошо получится!
Но я нашел выход. Я поставил
«12-ю ночь Шекспира», а 12-я ночь с начала Рождества - это время, когда в католических странах принято было устраивать мистерии, посвященные Христу. И у меня спектакль начинался с такого представления. Публика очень удивлялась: она пришла на комедию Шекспира, а тут к Деве Марии является ангел и сообщает, что она избрана Богом... Но в этот момент ангел снимает крылья, снимает свой наряд - и оказывается, что это герцог Орсино; он не может репетировать, так как влюблен... И эти два сюжета развертывались параллельно, и в финале, который у Шекспира совершенно беззаботен, ощущались тревога, боль... Орсино успокаивал публику: мол, у нас в Иллирии все хорошо, все спокойно... Но, знаете, в Грузии зрители в этот момент думали о том, что происходит в Грузии. А когда мы сыграли «12-ю ночь» в Москве на Театральной Олимпиаде, российский зритель в финале задумывался о происходящем в России...
- Шекспир - ваш любимый драматург?
- Видимо, так получилось. Я не так уж много ставил Шекспира - всего 11 пьес.
- Почти треть из всего написанного Шекспиром. Вам приходилось возвращаться к одной и той же шекспировской пьесе и ставить ее заново?
- Только «Гамлет». Я его ставил трижды: сначала в Англии с Алланом Рикманом, потом в «Сатириконе» с Константином Райкиным. И сейчас дома, в Театре Руставели, потому что прекрасный артист Заза Папуашвили, который играет эту роль, как раз в том возрасте, когда надо сыграть Гамлета. Потом будет поздно. Но это три совсем разных спектакля. Между английским «Гамлетом» и двумя другими вообще ничего общего; между московским и тбилисским... Не знаю, может, во втором акте есть чуть-чуть сходства...
- Вы верите в то, что шекспировские пьесы действительно написал артист театра «Глобус» Вильям Шекспир, а не кто-то другой?
- Абсолютно! Во-первых, такую мистификацию в театре невозможно сохранить в тайне. Бездарный актер каждый месяц приносит новую гениальную пьесу. А ты его знаешь, и если он - подставное лицо, ты непременно докопаешься до истины и всем расскажешь. Тем более, если вспомнить, каковы театральные нравы!
- Вам не кажется, что поставленный вами в 1974 году «Кавказский меловой круг» сегодня выглядит пророчеством? Тогда это было экзотикой; Брехт перенес в кавказскую обстановку сюжет своей новеллы «Аугсбургский меловой круг», действие которой происходило в Германии в Тридцатилетнюю войну. А теперь...
- Наверно, пророчество. Я тоже так предполагаю. История, заключенная в этой пьесе, ожила. Повторилась в жизни. Даже люди, которые бежали из Абхазии в Грузию, через горы, через Сванетию, проделали тот же маршрут, что героиня пьесы Груше. Эта пьеса для грузин значит очень многое. Мы до сих пор ее играем, и все билеты проданы.
- Актеры в спектакле заняты те же?
- В основном, те же. Рамаз Чхиквадзе до сих пор играет судью Аздака. Груше - та же. Но после гражданской войны атмосфера спектакля наполнилась каким-то новым, особым знанием. Очень трагическим.
- Три года назад вы привозили в Петербург на фестиваль «Балтийский дом» спектакль по современной грузинской пьесе «Кто сказал, что мокрая мокрая сирень?». Вам не кажется, что между «Кавказским меловым кругом» и этим спектаклем есть какая-то связь?
- Да. Я не думал об этом, но мне кажется есть. Такая же трагическая ситуация, воплощенная в трагикомической форме. «Мокрая сирень» написана в жанре fantasy. Из параллельного мира, где существует другая Грузия, счастливая, избежавшая ужасов гражданской войны, в нашу, реальную, Грузию прибывает девушка, чтобы спасти троих парней. Они не очень хорошие, эти парни, война ожесточила их, один из них стал наркоманом, но все-таки они заслужили спасение... А в финале девушка не хочет возвращаться в свой счастливый мир, так как полюбила одного из этих троих... Такая вот фантазия...
- Но из этой фантазии можно было получить представление о том, как жила и живет Грузия...
- Трудно живет! Но, знаете, народу нужен театр. Мы играли всегда, во время гражданской войны, и играем теперь. И люди ходят, хотя цена самого дешевого билета на премьеру - 1 доллар, а пенсия - 8 долларов.
Во время гражданской войны часто в городе гасло электричество; люди привыкли иметь при себе фонарики и свечки. И вот однажды свет погас минут за десять до окончания нашего спектакля. Мы хотели прервать представление, но люди с фонариками и свечами в руках подошли к рампе, чтобы из своих рук освещать сцену, - и спектакль был доигран до конца...
- Как живут артисты? Недавно я видел телепередачу, в которой рассказывалось, что Рамаз Чхиквадзе для того, чтобы свести концы с концами, вынужден был перестроить свой дом в гостиницу...
- Да, это так. Но у нашего театра есть меценат. Он грузин, живет в России; благодаря ему мы смогли приехать в Москву на гастроли. Он платит нашим артистам из своего кармана - так что ведущие артисты зарабатывают до 300 долларов, а для Грузии это очень много. Я долго думал: зачем этому человеку подобная благотворительность; может, он деньги отмывает таким образом? А потом мне стало стыдно своих мыслей: ведь может же быть, что человек творит добро ради самого добра!
- Вы не назовете его имя?
- Думаю, что его имя знает чуть ли не вся Грузия. Но он не хочет, чтобы об этом знали, и я не стану называть имя.
- Правда ли, что перед гастролями в Москве вас предупредили не брать с собой бутафорские ружья, так как российская таможня их не пропустит?
- Правда! Хотя кому опасны эти железки? У них ведь и затворов-то нет. Просто в отношениях между нашими странами существует настороженность. Но это - на политическом уровне, а не на уровне человеческого общения.
А вообще наша жизнь мне напоминает подземный переход. Мы спустились в него, чтобы перейти на другую сторону улицы. В переходе стреляют, валяются трупы - и здесь же кто-то торгует, кто-то поет песни и пляшет. Идет жизнь. Трагикомическая, как любая жизнь - и мы надеемся, что на другой стороне улицы, когда мы выйдем на свет, нам будет лучше.
Фото Виктора ВЕСТЕРИНЕНА

Добавить коментарий
Для того чтобы добавить комментарии Вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
© 2012 Информационно-новостной портал vesti.ee