Сегодня: 25 августа 2019 года
В Таллине сегодня ясно, без осадков
°C   Ветер: , м/c
Подписка на новости
Последние новости

Секреты удачного планирования бюджета
Сейчас мы уже не можем надеяться, что сможем прожить жизнь, работая на одной,...
14.08.2018 20:35

Какая ваша национальность
  • Эстонец
  • Русский
  • Украинец
  • Булорус
  • Прочие
Всего голосов: 1085

Мифы Петербурга

Комментарии (0)  |  23.03.2001 09:06

Мария ОРЛОВА

Ни один город в России не может похвастаться таким количеством культурных мифов, как Петербург. В то время как Москве только и остается, что повторять слова старца Филофея о третьем Риме, Петербург включает в себя и миф идеального города Петра Великого, и ампирные утопии александровской эпохи, и мрачный фантасмагоризм Достоевского, и изысканное декадентство Серебряного века, и пафос мировой революции. Такой семантической путанице во многом отвечает структура открывшейся в художественном зале Соляного склада Ротерманна выставка современного российского искусства "Новое искусство Петербурга. 1990-е".

 

Четыре вещи несовместных

Почти все пишущие об этом событии первым делом упоминают невиданное достижение куратора Эхи Комиссаров, которой удалось привезти в Таллинн обзорную выставку современного петербургского искусства. За этим вполне логичным замыслом крылось немало проблем, прежде всего потому, что участники выставки - неоакадемисты, некрореалисты, "речники" и "митьки" - в реальной своей жизни общаются мало и неохотно, и художественные взгляды соседа, как правило, не разделяют. Сама задача их объединения в одном выставочном пространстве очень сложна, потому что все эти течения - явления самодостаточные и уникальные. Но концепцию куратора определила не столько художественность замысла, сколько его прагматичность. Комиссаров была права, говоря на открытии выставки о том, что географическая близость Петербурга никак не отражается на близости духовной и что для Эстонии нет ничего более туманного, чем художественная жизнь северной российской столицы. Таким образом, эта выставка - дело почти миссионерское, поскольку заполняет лакуну незнания и позволяет местному ценителю прекрасного ознакомиться с лучшими образцами современного питерского искусства за одно посещение. Попытку успокоить дух противоречия, витающий в этом пространстве, сделал художник Марко Лаймре в оформлении выставки. Лаймре символически попытался разделить носителей доброго и светлого (неоакадемистов, "митьков" и "речников") и носителей темных сил (некрореалистов) в выставочном зале, поместив первых в светлое помещение, а последних - в темное.

Новые последователи старых идей

Истоки творческой активности неоакадемистов и некрореалистов кроются в созданной в начале 1980-х годов группе "Новые художники", одним из идеологов которой был духовный лидер сегодняшних неоакадемистов Тимур Новиков. "Новые художники" - это олицетворение авангардного духа восьмидесятых, это "Кино" и "Поп-механика", это все свежее и радикальное, что вообще тогда могло появиться в Советском Союзе. Тимур Новиков, пройдя на собственном опыте увлечение современным западным искусством, пришел к мысли о необходимости возрождения академического искусства в смысле сохранения идеала красоты и античной эстетики и основал 1989 году Новую Академию Изящных Искусств. В контексте классического петербургского мифа такая направленность вполне закономерна - кому как не петербургским художникам хранить и развивать традиции классицизма. Однако авангардист Новиков использует лишь технические приемы академического рисунка, оставляя выбор сюжета и общей концепции областью свободной фантазии художника.

Работы самого Новикова столь же ироничны, сколь серьезны. Серия Новикова "Забытые идеалы счастливого детства" изображает пионеров этих эпических персонажей советской садово-парковой скульптуры в возвышенно-классициcтском виде. Разобраться, то ли Новиков смеется, то ли говорит всерьез, нелегко - ведь сам же он не раз заявлял о неадекватной оценке искусства тоталитарного периода сегодняшней критикой. Работы Ольги Тобрелутс и Беллы Матвеевой так же амбивалентны. С одной стороны, они демонстрируют стилевое совершенство академической манеры, с другой - тема, трактованная, как погружение современного героя в контекст классических стилей, так же бесконечно далека от академизма, как пионеры Новикова.

В среде "Новых художников" возник и некрореализм, духовным отцом которого был и остается Евгений Юфит. В начале некрореализм представлял собой спонтанные перформансы группы молодых художников, основной темой которых были драки и убийства. Бессознательная художественная практика некрореалистов вскоре стала осознанной, съемки перформанса превратились в альтернативное кино. Единственной объективной реальностью в смещенном мире понятий и ценностей становится смерть, эстетизация которой способна обнажить всю странность и абсурдность окружающего пространства. Фильмы Евгения Юфита "Папа, умер дед Мороз" и "Деревянная комната" - это своего рода остранение, позволяющее зрителю заглянуть за ту грань, где переживаемые чувства приобретают обостренный характер.

Объектом не столько эстетического, сколько научно-исследовательского интереса Владимира Кустова, является смерть и ее физиологические особенности. Инсталляция Кустова "Кома" бесстрастно и объективно трактует смерть как природный феномен, как объект, достойный вдумчивого изучения. Здесь можно проследить продолжение практики кунсткамер, где на первый план выходит не эмоционально-эстетическое воздействие, а научно-техническая констатация. Другое дело, что зритель воспринимает смерть (как и уродов в кунсткамере) в высшей степени эмоционально, что и обеспечивает некрореализму бурный интерес со стороны публики.

"Митьки" и монстры

Концепция, в основу которой положена конструкция, стара как мир, и по прежнему успешна. Ту же идею вещи как объекта развлечения публики развивают "речники", только уже без патологии и смещенных действий. Последнее время "речники" занимаются созданием кинетических объектов, один их которых представлен и в Таллинне. Pneumomonstrum Urbanum интерактивен - нажав на кнопку с надписью "готов", вы получите рычащее и дребезжащее киберчудо(вище). Жалко, что нет на выставке "Действующего чучела собаки Павлова с лампочкой, электрическим звонком и фистулой" Ольги Флоренской, а то было бы два интерактивных зверя. Зато есть на выставке Александр Флоренский, а значит и "митьки".

О "митьках" сказано немало: их наивное и добродушное искусство русскому человеку близко и понятно. Тут вам и пьянство, и неустроенность быта, и широкая русская душа, и тельняшки с телогрейками. У "митьков" нет прорывов в высокие материи и попыток объяснить жутковатые стороны нашей реальности, а есть желание вместе со зрителем подурачиться. "Митьки" намеренно эксплуатируют образ этакого бородатого и нетрезвого дяди, рисующего наивные картинки. Флоренский удачно вступает в диалог с висящим на противоположной стене Новиковым, представив в серии "Русский альбом" собственное прочтение "большого нарратива" русско-советской классики. Флоренский берет сюжеты известных картин, так или иначе связанных с жизнеописанием царей и вождей (от суриковского "Меншикова в Березове" до "Малой земли" Налбандяна), и превращает их в свои обычные комиксообразные картинки с поясняющими надписями по бокам.

Вся эта разноголосица художественных трактовок сходится в одном: художники Петербурга остаются верны главному мифу этого города - классическому. Какие бы абсурдные формы это прочтение порой не принимало, практически все выставочные работы как-то связаны с большими темами и стилями классического прошлого. Тобрелутс - почти Брюллов, Флоренский - почти Суриков, а монстр с "Комой" могут отлично расположиться в Кунсткамере на стрелке Васильевского острова.

Добавить коментарий
Для того чтобы добавить комментарии Вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
© 2012 Информационно-новостной портал vesti.ee