Сегодня: 24 октября 2017 года
В Таллине сегодня ясно, без осадков
°C   Ветер: , м/c
Подписка на новости
Последние новости
Стоит ли брать кредит для осуществления своей мечты?
В настоящее время по этому поводу не существует единого мнения, точно также,...
27.09.2017 14:26

Анаболические стероиды в спортивной фармакологии
Фармакологические препараты способны улучшить физическую выносливость...
16.07.2017 02:44

Какая ваша национальность
  • Эстонец
  • Русский
  • Украинец
  • Булорус
  • Прочие
Всего голосов: 1005

Реквием поющей революции

Комментарии (0)  |  18.01.2001 10:41

Марианна ТАРАСЕНКО

16 ноября 2000 года. На календарном листке отмечено: «День возрождения». Однако сине-черно-белые флаги развеваются лишь на немногих домах. Одна из двух ведущих ежедневных газет - Eesti Paevaleht - cловно понятия не имеет, что за день нынче на дворе. Многие люди, завидев флаги, недоумевают: в честь чего они сегодня вывешены. А между тем 12 годами ранее в этот день Верховный Совет ЭССР принял Декларацию о суверенитете, согласно которой утверждался приоритет эстонских законов над общесоюзными. Отсюда начался процесс отделения Эстонии от Советского Союза, а в 1992 году один из учителей новой Эстонии, профессор политологии и кандидат в президенты Рейн Таагепера, назвал этот день «чудом солидарности». Впрочем, забыто не только 16 ноября. Сквозь зубы отмечают и другие даты поющей революции. В Рийгикогу годами спорили, как называть 20 августа, день, в который была восстановлена Эстонская Республика - чтобы он не соперничал с днем 24 февраля, годовщиной Республики. Наконец, назвали его Днем восстановления независимости. Меньше года осталось до 10-й годовщины этого события, а мы все еще не уверены, кому этот день принадлежит и каким содержанием он наполнен. Таковы политические будни сегодняшней Эстонии, стремящейся в ЕС и НАТО. Недавнее прошлое забывается слишком быстро, порою его стыдятся. И неудивительно - все чаще мы задумываемся над тем, что ценностям, декларированным на волне национального подъема, не нашлось места в новой Эстонии. Еще в 1993 году Яан Каплинский заметил: «Мы выиграли государство, но проиграли эстонское общество».

Победители стали побежденными

Основным двигателем поющей революции была эстонская гуманитарная и техническая интеллигенция, к которой присоединились демократически настроенные интеллигенты русской и других национальностей. Это были люди в возрасте 30-40 лет, руководители среднего и порою высшего звена, инженеры, техники, учителя, госслужащие, а на селе - агрономы, зоотехники, ветеринары, мелиораторы, руководители сельских строительных организаций, лесничие. Что с ними сталось, точно не знаю, но, судя по возрасту, сегодня они или на пенсии, или приближаются к ней. Людей пожилого возраста и, в более широком смысле, вообще часть жителей Эстонии окружает аура проигравших. Этот пожирающий общество менталитет получил начало во время парламентских выборов 1992 года, на которых блок «Исамаа» выступил с лозунгом «Расчистить площадку». Они уверяли тогда, что имеют в виду очистку административной системы Эстонии от бывших коммунистов. Но фактически чистка постепенно привела к оттеснению старшего и среднего поколения с ведущих позиций в обществе. Резкая смена поколений в экономике и особенно банковском деле придала Эстонии существенное ускорение, но в публичном секторе, где взвешенные решения, которые приходят под влиянием возраста и опыта, играют большую роль, чем в частном, это привело к взаимному недоверию и напряженности между поколениями. Возникло ложное представление, которое растиражировали и СМИ, что 40-50-летние люди не способны принять вызов, брошенный Эстонии. Вместо того, чтобы создавать центры по их переподготовке и дать им новую мотивацию (на что потребовались бы государственные инвестиции), все было отдано на откуп стихийной рыночной регулировке. Фирмы, занимающиеся отбором персонала, цинично заявили, что лиц старше 40 лет они не допустят к конкурсу. Руководители высшего и среднего звена в возрасте от 20 до 30 лет стали создавать команды из своих сверстников. Эстония поразила Европу своим юным премьер-министром (в 1992 г. Марту Лаару было 32 года) и столь же молодыми министрами. По молодости лет эти люди были склонны к радикальным решениям, они внедряли шоковую терапию, не испытывая угрызений совести. Народ надеялся, что власть будет честной, чистой и прозрачной, но это были беспочвенные надежды, так как поколение радикалов 1960-х годов рождения по своему менталитету было наихудшими совками - оно сформировалось в фазе агонизирования советского общества, когда в ситуации «чем хуже, тем лучше» каждый пробивался к цели сам, распихивая локтями других. Вдобавок ко всему общественная сфера чрезмерно идеологизировалась. Последний мониторинг Группы человеческого развития Эстонии показал, что причиной неэффективности административных органов является чрезвычайная политизация властных структур. Если в период восстановления независимости существовала надежда, что внезапно обнаружившаяся множественность интересов может быть введена в четкую многопартийную систему, то теперь мы видим, что в обществе по-прежнему царят корпоративность с присущей ей лояльностью по отношению к лидеру или группе, принцип «ты мне - я тебе», кумовство. Это проявляется в составе советов и правлений немногих сохранившихся государственных фирм, дележке тепленьких местечек на уровне местного самоуправления, групповщине при вынесении политических решений.

Социальная периферия и гетто

Паролем первой половины 1990-х годов было слово «реформа» (административная реформа, денежная реформа, реформа собственности, структурная реформа экономики, образовательная реформа). На деле происходили революционные изменения. На смену поющей революции, сломившей советский тоталитаризм, пришла сверхлибералистская революция, фетишизировавшая рынок. Большинство политических сил, сформировавшихся к концу 1980-х годов, единодушно считали, что социальный строй, основанный на частной собственности и свободном рынке, неизбежен, но тогда во главу угла ставился принцип справедливости, который подразумевал строгое соблюдение общих для всех правил и непреклонную законность. Но именно с этим-то и случилась загогулина. Прежде всего, если говорить о переходе в частные руки государственной или кооперативной собственности. Тут уж вовсю действовал принцип «закон - что дышло: куда повернул, то и вышло», и приватизация превратилась в прихватизацию. Возникли первые рублевые миллионеры. Многие нынешние банкиры и финансовые магнаты положили начало своим состояниям, дешево покупая за рубли восточногерманские марки и выгодно меняя их на твердые дойчмарки. Половинчатость законов и беспомощность контроля привели к фиаско и возвращению собственности на основании правопреемственности. В результате одна часть эстонских граждан оказалась в положении вынужденных квартиросъемщиков, часть земельных угодий и ценного леса попала в руки спекулянтам, и принцип правопреемственности в глазах народа был окончательно скомпрометирован. Корпоративный эгоизм привел и к тому, что эстонская экономика была отдана на произвол международных корпораций. Общественность Эстонии говорит о вступлении в ЕС; подумывают даже устроить референдум на этот счет. А в тиши кабинетов бразды правления эстонской экономикой передаются в руки Международного валютного фонда, Всемирной торговой организации, Европейского банка реконструкции и развития и прочих Больших Братьев. Так что эстонская деловая элита только формально является элитой. Фактически ей отведена роль кубьясов (эстонцев-надсмотрщиков в поместьях, принадлежащих немецким феодалам; термин заимствован из практики прошлых столетий). 10 лет назад Эстония освободилась от колониализма Москвы, но теперь ей угрожает новый, не менее мощный, корпоративный колониализм. Возможно, именно это и привело к возникновению не только экономических окраин, но и социальных периферий и гетто. Легко ввести себя в заблуждение сиянием неона над таллиннским «Сити» и представить себе, будто таков облик всей Эстонии. С точки зрения макроэкономики дела в Эстонии идут хорошо. Но цена этому - удручающее социальное расслоение. Мы думали, что если отдельные лица обогатятся, не разбирая средств, это обогатит и все общество. Как мы заблуждались! Освобождение предпринимательства от подоходного налога не привело к образованию новых рабочих мест. Пенсии в течение трех последних лет заморожены. Имущественное неравенство и жизнь вне больших городов болезненно сказываются на возможностях получить образование и медицинскую помощь. Расходы на почту и телефон неуклонно растут, железнодорожное и автобусное сообщение приходит в упадок, и жители села остро ощущают свою изолированность от большого мира. Это пугает их и провоцирует мигрировать в города. Символами того, что в Эстонии все больше становится гетто, являются, с одной стороны, обнесенные заборами, оснащенные видеокамерами и снабженные амбалами-охранниками районы, где живут богатенькие Буратино, а с другой стороны - свалки-бомжатники. Это можно считать сопутствующим большим переломам явлением, но как это соотносится с идеей социального государства и общества благоденствия, которую ставил своей целью локомотив поющей революции - Народный фронт? В программе НФЭ было сказано и о вовлечении в строительство гражданского общества русских и других нацменьшинств. Уже тогда говорили об интеграции, об объединении различных национальных групп на основании общих интересов и взаимного доверия. Но на уровне правительства только в 1997 г. была учреждена должность министра по межнациональным отношениям и, под нажимом Запада, создано целевое учреждение по интеграции. Однако в первую половину 1990-х годов эта часть общества Эстонии была оттеснена на периферию, хотя ясно было, что раньше или позже Эстония, для того, чтобы функционировать как нормальное государство, потребует дополнительных людских ресурсов, и что самое реальное - опираться на тех, кто построил здесь свой дом, чьи предки похоронены в эстонской земле - и, следовательно, эти люди укоренились в здешней почве. Но те издевательства, которые совковая по своей сути эстонская бюрократия обрушила на людей, добивающихся видов на жительство или гражданства, те ограничения, которые встают перед русским образованием, поколебали тонкий слой доверия, возникшего между эстонцами и русскими в самые критические моменты. И есть некая ирония судьбы в том, что именно в Таллинне правящая коалиция, возглавляемая Исамаалийтом, чтобы сохраниться у власти, вынуждена была заключить с русскими партиями соглашение и пойти на такие уступки, которые еще несколько лет назад казались Исамаалийту предательством и могли привидеться только в страшном сне.

Распад тела нации

Примечательно, что устремленная своей шоковой терапией и «тигриным прыжком» в будущее Эстония не смогла обеспечить действие механизмов воспроизведения населения. Демографические процессы в известной мере предопределены объективными обстоятельствами, однако правительства Эстонии ведут политику ближнего прицела (войти в ЕС и НАТО), и меры, которые позволили бы хотя бы в течение ближайших двадцати лет сохранить нынешнюю численность населения, откладываются на неопределенный срок. (Нельзя же всерьез считать такими мерами пособия на детей или бесплатное молоко в школах!) Иной раз кажется, что Эстония, стремясь к экономическим успехам и свободе потребления, реализует какую-то глубоко заложенную самоубийственную программу. По количеству самоубийств (от 30-40 в год на 100 000 населения) Эстония занимает одно из первых мест в мире. Суицидолог Айри Вярник пишет: «Какой смысл говорить о своей государственности, правопреемственности, эстонском духе, вхождении в Европу, вступлении в НАТО, если народ вымрет? Если значительная часть народа думает о смерти, предпочитает смерть жизни? Отчего народ устал, утратил надежду и волю к размножению? Ищут ли ответы на эти вопросы на государственном уровне?» Возможно, что ищут, но программ, имеющих силу закона, все нет. Вярник убеждена, что идеология малого народа должна быть иной, чем у большого народа, ценностная шкала должна особо высоко ставить нравственность и мораль. В этом она солидарна с известным этнографом и фольклористом Оскаром Лооритсом, который, задаваясь вопросом, отчего государство не в силах обеспечить жизнеспособность нации, писал о неспособности масс в нашу эпоху дифференциации и специализации оставаться тем фильтром, который бы осуществлял селекцию своего руководства или контролировал квалификацию выделившейся в своей среде интеллигенции. Но Лооритс писал это в конце 1930-х годов. Впрочем, ныне ситуация точно такая же... Как известно, увертюрой к поющей революции стал объединенный пленум творческих союзов 1-2 апреля 1988 года. «Нашей первостепенной обязанностью является освобождение народа от биологического и социального страха вымирания», - заявил тогда Леннарт Мери. Первым шагом к избавлению от такого страха он назвал необходимость выработать систему поддержки молодой эстонской семьи - начиная с выделения квартир для молодоженов и заканчивая обширной поддержкой рождаемости. Вдохновенный пламенной речью Мери, совет по культуре творческих союзов учредил Всемирный целевой капитал эстонской семьи. Какова его судьба, неведомо!

Могло ли быть иначе?

Можно, конечно, задать такой вопрос. Однако известно, что любая революция, включая поющую, в конце концов пожирает своих детей. И идеалы, начертанные на ее знамени, либо переворачиваются с ног на голову, либо дискредитируются. В какой-то момент на сцену выходят якобинцы, большевики или какие еще там фанатики - и насаждают свою доктрину! Политики, защищающие свои позиции и оправдывающие свои деяния, уверяют, что если бы Эстония в 1990-е годы пошла по менее радикальному, более социально сберегающему пути, мы бы сегодня были примерно там, где находятся Россия, Румыния, Латвия или Литва. Не говоря уже о том, что в таких сравнениях есть нечто оскорбительное для других народов, подобные умозаключения сводятся к высмеянному еще Вольтером детерминизму Панглосса: «Все разумное действительно и все действительное разумно». Не опасаясь обвинений в пассеизме, я утверждаю, что развитие Эстонии могло проходить в 90-е годы более гибко - если бы расколотое двумя соперничающими политическими силами - Народным фронтом и движением граждан Эстонии - общество сумело бы после восстановления государства договориться о дальнейшей своей судьбе. Но и после восстановления независимости соперничество сохранилось - и оно проникло теперь даже в освещение недавней истории. В том числе в то, какие даты кто отмечает и в каком контексте... В Эстонии нет ясного представления о возможности общественного договора. Эстония может добиться каких угодно успехов, но если не определена глубокая цель и цена, то и нет гарантии, что этот успех служит обществу в целом и сохранению Эстонии. Так пусть же этот очерк послужит реквиемом поющей революции.

Добавить коментарий
Для того чтобы добавить комментарии Вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
© 2012 Информационно-новостной портал vesti.ee