Сегодня: 26 мая 2019 года
В Таллине сегодня ясно, без осадков
°C   Ветер: , м/c
Подписка на новости
Последние новости

Секреты удачного планирования бюджета
Сейчас мы уже не можем надеяться, что сможем прожить жизнь, работая на одной,...
14.08.2018 20:35

Какая ваша национальность
  • Эстонец
  • Русский
  • Украинец
  • Булорус
  • Прочие
Всего голосов: 1078

Школа - наша надежда, наша тревога, наша боль

Комментарии (0)  |  05.01.2001 14:25

Борис ТУХ

О школе, об образовании не размышляет только ленивый. О судьбах русской школы в Эстонии размышлять должны даже ленивые - если, конечно, они не настолько ленивы, чтобы оставаться бездетными. Каково будущее образования на русском языке: мы, наконец, со второй попытки оказались в третьем тысячелетии от Р.Х. (год назад, оказывается, был фальстарт) - и недалеко уже до 2007 года, который, если законодатели не одумаются, может стать роковым не только для русской гимназии в Эстонии. Ведь ее ликвидация повлечет за собой новый рост напряженности в обществе. Наверно, не обязательно быть специалистом, чтобы чувствовать себя причастным к судьбе русского образования в Эстонии. Автор этих строк и не считает себя специалистом. Но он попросил ответить на свои, можно сказать, дилетантские вопросы двух признанных специалистов: старшего инспектора отдела общего образования Министерства образования ЭР Наталью ЛАПИКОВУ и эксперта того же отдела Надежду ПАРОЛЬ. И вот что получилось.

Не очень оптимистичный пролог

- Начнем с банального вопроса. Каким вам кажется положение школы в начале нового века? Н.Л.: Оптимизма мало. Детей становится все меньше. Классы постепенно закрываются и сворачиваются. Сокращается количество школ. Грядет реорганизация: часть средних школ превратится в основные. И процесс этот уже пошел, хотя пока что он со стороны незаметен. - С чем это связано? - С естественным падением рождаемости в 90-е годы. Демографическую яму в первую очередь ощутили именно школы - государство в целом столкнется с этой проблемой лет через 7-10. 2001-2003 годы дадут некоторый прирост первоклассников по сравнению с прошлым, но, как считают статистики Министерства образования, мы будем ощущать демографический спад в течение ближайших пяти-шести лет. Другой неутешительный прогноз касается положения собственно в школах. Это связано с общей ситуацией в обществе. Демократия сама по себе - хорошая вещь. Но резкий переход к демократии, утрата прежних ограничителей создали предпосылки для анархии. - Боюсь, это относится не только к школе. В последнее время мы постоянно сталкиваемся с утратой профессионализма. Причина в том, что исчезают объективные критерии. Если в журналистике, скажем, раньше писать о том, в чем ты не разбираешься, было стыдно, то теперь этот стыд утрачен. Наверно, не в одной журналистике... Н.Л.: В школе, думается, это связано с нашим общим упадническим настроением. Мы - я имею в виду педагогов - утратили веру в жизнь. Вкус к жизни. Вот и руки опускаются.

Свободных людей должны учить свободные люди

- А может быть, дело в страхе? - И это - тоже. Русские учителя постоянно пребывают в страхе. Они боятся очередных проверок на знание госязыка, сокращения штатов, возможности остаться без работы. И этот страх парализует... ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ. Глядя со стороны, приходишь к выводу, что учителя русских школ - одна из самых запуганных социальных категорий в стране. Их страхи иногда - какой бы печальной ни была причина этих страхов - кажутся трагикомичными. Был такой случай - группа педагогов встречалась с известным русским политиком, чтобы пожаловаться на то, что их притесняют (кажется, речь шла об очередном шизофреническом начинании нашей замечательной языковой инспекции). Журналиста на эту встречу не пустили. По категорическому требованию самих педагогов. Им, конечно, хотелось, чтобы за них заступились - тем более, что дело их было правое. Но в то же время они опасались, что сказанные ими слова могут сыграть роковую роль в их дальнейшей судьбе. Впрочем, все это серьезно в той же степени, что и нелепо. Страх - чувство рабское; человек, парализованный страхом, лишен чувства собственного достоинства (а значит - и уважения к другим; для него, в основном, существуют только отношения неравенства: он либо растоптан, либо топчет сам). Я, конечно, не хочу обобщать, не стану утверждать, что это свойство присуще всему учительству, но все же... Хотите ли вы, чтобы ваших детей учили люди, в сознание которых в той или иной мере въелось рабство? Вряд ли! Что вырастет тогда из детей? Нет, свободных людей могут воспитывать только свободные люди! ДАВНИЙ - примерно четвертьвековой давности - ИДЕАЛ УЧИТЕЛЯ был воплощен в фильме «Ключ без права передачи». Молодая учительница, которую играла Елена Проклова, очень последовательно (порою - слишком жестко) отстаивала свою духовную свободу и духовную свободу своих учеников. В тоталитарном обществе школа - одна из самых тоталитарных структур; естественно, в картине возникал довольно острый конфликт, заканчивавшийся, впрочем, как полагалось, счастливо. Образ учительницы был вполне списан с натуры. Среди моих знакомых есть одна учительница, очень похожая на героиню фильма. Она и на гитаре играет, и сочиняет капустники к школьным вечерам, и дома у нее постоянно пасутся ученики... Только в последнее время она все чаще поговаривает о том, что уйдет из школы: постоянные конфликты с начальством расшатали ее нервы... - Как вы думаете, отчего это? Отчего явно талантливый педагог, без особого труда находящий контакт с учениками (детьми их не назовешь; она работает, в основном, со старшеклассниками), не находит контакта и понимания у администрации школы? Н.Л.: Трудно сказать. Может, характер у этой учительницы, скажем так, неудобный? - Неудобный! Но талантливые люди обычно имеют непростые характеры. Если подбирать кадры исключительно из «удобных» людей, получишь такую серятину...

Изменились философия и идеология учительского труда

- Меняется ли с временем роль учителя, функции, которые он исполняет? Н.П.: Философия и идеология учительского труда стали иными. С точки зрения педагогической функции учитель приобрел несколько иные задачи. Он уже не просто передает знания, он обучает технологии добычи знаний. Никто не может быть всезнайкой, в том числе учитель. Но он должен уметь научить, как и где добывать знания. - По-моему, это прекрасно! - Конечно! - Что мне нравится в современных школьниках, так это их умение самостоятельно искать источники, оснащенность этой самой технологией добычи знаний, как вы говорите. Правда, она не стала всеобщей. Буквально месяц назад ко мне заявились два студента отделения журналистики. Они сочиняли какой-то реферат, и им требовались некоторые данные по «Вестям». Я сказал молодым людям, что о таких визитах надо заранее договариваться по телефону. «А где взять телефон редакции?» - парировали они. Я опешил. «Да здесь же, в газете» - и развернул перед ними номер. «Мы газет не читаем, мы их в Интернете смотрим, а там телефонного номера не нашли», - пояснили будущие журналисты. Когда они выложили свои вопросы, оказалось, что ответ на один из них (каков тираж) легко можно найти в сайте Союза газет, а ответы на другие (количество, социальная и географическая характеристика читателей и пр.) - в исследовании фирмы Saar Poll, которое тоже существует в Интернет-версии. Так что от бумажной прессы эти молодые люди отстали, а к электронной не пристали. Причем - это, кажется, поразило меня больше всего - учились они не в Таллиннском педуниверситете, а в Тартуском университете, где, вроде бы, журналистике обучают вполне профессионально... Скажите, какие у нас науки сейчас в школах преподаются сильнее - гуманитарные или реальные? Н.Л., Н.П.: У нас еще с советских времен очень хорошо преподавалась математика. И теперь в русских гимназиях Эстонии математике обучают в высшей степени качественно. - Это я заметил. Мой сын сейчас учится в 11-м классе, но его учебники по математике стали для меня совершенно непонятными еще с девятого. А он и его друзья решают эти задачки - как орешки щелкают. - Очень хорошо преподают и иностранные языки. Выпускники наших русских гимназий владеют английским, бесспорно, лучше их российских сверстников. - О да! Но вот о чем хотелось бы поговорить. Русская ментальность очень точно выражена в афоризме Михаила Светлова: «Я могу прожить без необходимого, но не могу обойтись без излишнего». Отсюда тяга к духовности, любовь к литературе, к философствованию, которая свойственна русской интеллигенции - из поколения в поколение. В царской России гимназии (т.е. гуманитарные учебные заведения) всегда считались престижнее высших реальных училищ. Правда, это имело и свои последствия: вера во всесилие человеческой мысли и воли вкупе со слабым знанием реальных предметов и неумением считать породили и Октябрь 17-го года, и прочие эксцессы. Нынешние молодые умеют считать, разбираются в физике и экономике, но как у них с гуманитарными науками? Н.Л.: Знаете, времена меняются. Учителя старого закала все-таки стараются дать детям тот заряд духовности, который они давали прежде. (И для этого совсем не обязательно преподавать гуманитарные науки, важно - быть человеком с крепким нравственным стержнем, носителем духовности, а преподавать при этом можно и математику, и физику... Но, с другой стороны, сейчас от учителя тоже не все зависит. Социальные условия ужесточились, дети наши часто оказываются в опасной зоне. Порою учитель вынужден считаться с тем, что в его классе дети недокормлены, а потому им не под силу полноценно работать на уроках.

По каким книгам учимся?

- Много споров вызывают учебники, по которым преподают в русских гимназиях Эстонии. Н.П.: Действительно, споры бывают. И нарекания - тоже. Н.Л.: И очень часто разговор об учебниках ведется с крайне непрофессиональных позиций. В одной газете было опубликовано письмо В.Ланберга, который подверг жесткой и не очень корректной критике учебник А.Губергриц... - Я читал это письмо. К нему, наверно, подходить можно двояко. С одной стороны, если в учебнике по русской литературе перепутан порядок праздников, традиционно входящих в православный, а следовательно - и в народный календарь, то это говорит о недостаточно высокой профессиональной культуре составителя учебника. С другой стороны, сам тон и содержание письма, конечно, не выдерживают критики. Оно написано с воинствующе клерикальных позиций - а уж это для школы излишне! Н.П.: Очень часто критика в адрес учебников ведется с задней мыслью: критикующий защищает интересы тех лиц, которые ввозят в Эстонию учебники, напечатанные в России. У нас учитель в выборе учебной литературы достаточно свободен. Существуют авторские коллективы с участием ученых из России - плодом такой совместной работы стал учебник «Ветви единого древа». - Я знаком с этим учебником - и должен сказать, что он мне очень нравится. Но ведь это, скорее, хрестоматия, чем учебник. Н.Л.: Ну вот, вам нравится. А мы не раз выслушивали нарекания и в адрес этой книги. А если говорить о ввозимых из России учебниках... Во-первых, все они чрезмерно идеологизированы. Во-вторых, им присущ такой, я бы сказала, краеведческий уклон. Скажем, в изданном в Москве учебнике истории есть предисловие Лужкова: «Дорогой юный москвич!» И т.д. А в изданном в Петербурге учебнике, принадлежащем перу того же авторского коллектива, уже предисловие Яковлева... - А в том же Петербурге первоклассникам вручают книжку про маленького Володю Путина - как раньше вручали про маленького Володю Ульянова... Да, в самом деле, лучше издавать свои учебники. Вот только каково их качество? Н.П.: Скажем, учебники математики, которые переводит с эстонского Александр Монахов, отличаются прекрасным качеством. Н.Л.: И ряд учебников по общественным наукам, которые выпускает издательство «Коолибри»... - Согласен. Мне очень нравится цикл: «Человековедение» - «Граждановедение» - «Обществоведение». Последний учебник обществоведения для старших классов - это очень серьезное пособие по социологии, политэкономии и политологии. Гимназисты знакомятся с такими именами, как Смит, Кейнс, Фукуяма и др. Причем - и это, наверно, важнее всего - учебник абсолютно свободен от политических оценок. Он нейтрален и беспристрастен. Н.Л.: Наше сотрудничество с издательством «Коолибри» началось в 1991 году. Тогда возникла катастрофическая ситуация: учебники из России частично задержались в пути, частично не прибыли вовсе. Наверно, это было не случайно: представьте себе, какой удар по престижу Эстонии нанесло бы известие о том, что русские школы остались без книг. И вот тогдашний начальник отдела общего образования нашего министерства Антс Эглон сказал нам: «Эстонская Республика берет на себя ответственность за всех жителей Эстонии. И обеспечить русские школы Эстонии учебной литературой - тоже ее обязанность. Поэтому начинайте работу над учебниками для русской школы». Мы обратились к директору издательства «Коолибри» Антсу Лангу - и встретили у него полное понимание. Впоследствие на Ланга обрушились обвинения с разных сторон: одни уверяли, что русские книги печатаются в ущерб эстонским, другие - что издательство делает на этом большие деньги и потому препятствует проникновению русских учебников в Эстонию. Разумеется, все это была ложь: при тех тиражах, которыми выпускаются учебники на русском языке, издательству не так уж выгодно печатать их! - Я полностью согласен с вашей оценкой издательства «Коолибри». Но все-таки кое-что об учебниках по гуманитарным дисциплинам, особенно по литературе, сказать надо. Мне в руки совершенно случайно попал учебник эстонской литературы для гимназий И.Белобровцевой и П.Лиаса. Он хаотично скомпонован, скучен и написан очень корявым языком. Это - вопиющий пример, но не единственный. Всякий раз, когда имеешь дело с доморощенными учебниками по литературе, возникает вопрос: а почему бы министерству не объявить открытый конкурс на написание этих учебников? Желающие, безусловно, найдутся, и из десяти-пятнадцати книг, надо думать, две-три окажутся грамотными и интересными... В заключение хочется поблагодарить наших собеседниц и пригласить к разговору о русской школе Эстонии педагогов, родителей и всех, кому судьба русского образования небезразлична.

Добавить коментарий
Для того чтобы добавить комментарии Вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
© 2012 Информационно-новостной портал vesti.ee