Сегодня: 20 ноября 2019 года
В Таллине сегодня ясно, без осадков
°C   Ветер: , м/c
Подписка на новости
Последние новости

Секреты удачного планирования бюджета
Сейчас мы уже не можем надеяться, что сможем прожить жизнь, работая на одной,...
14.08.2018 18:35

Какая ваша национальность
  • Эстонец
  • Русский
  • Украинец
  • Булорус
  • Прочие
Всего голосов: 1101

И колючка в несколько рядов...

Комментарии (0)  |  03.04.2002 06:15


И колючка в несколько рядов...

Если сравнивать Маардускую тюрьму с другими подобными заведениями, то с первого взгляда создается впечатление, что ожидаемое вступление в ЕС уже состоялось. Не зная точного адреса, можно спокойно проскочить белокаменное здание, приняв его за жилой дом. Особенно, если светит яркое солнце и колючая проволока становится как будто прозрачной, то есть незаметной. Охранные вышки сливаются с интерьером местности или отсутствуют вовсе. Тут нужна внимательность. Не исключу, что именно для праздно прогуливающихся на заборе вывешена большая табличка «Стой! Вооруженная охрана!» Что скрывается за решетками и колючкой? Почему из окон периодически слышны совсем еще мальчишеские голоса, не по-детски строящие выражения пяти-шестиэтажным матом? Это - хитрое сплетение детства и жесткого криминала со всеми известными добавками и атрибутами. Это тюрьма.

Ирина КАБЛУКОВА, ira@vesti.ee

Тюрьма по-европейски


Пока не запущена в эксплуатацию тюрьма в Тарту, маардуское «заведение» можно считать самым молодым и, если позволите, современным местом заключения в Эстонии. Я не говорю об арестантских домах при полицейских отделах, поскольку там подозреваемые не задерживаются больше десяти дней. Тут сроки увеличиваются от нескольких месяцев до года-двух, пока идут предварительное следствие и судебные заседания. Дальше начинается настоящая тюремная жизнь в настоящей тюрьме, для кого-то молодежной, а для кого-то взрослой, если осужденному исполнилось 18 лет.
По рассказу директора Валерия Кравца, до 1992 года малолетки, как правило, содержались в Центральной тюрьме, еще в советские времена признанной самой тяжелой и опасной. Можно прибавить - самой старой. Близость моря и строительные огрехи сделали ее сырой и холодной. И хотя тюрьма тем и отличается от санатория, что служит не местом отдыха и наслаждения, а призвана наказывать и перевоспитывать, однако... Приезжавшая в начале 90-х с визитом делегация европейцев была шокирована, и, придя в себя, заявила, что с такими тюрьмами Эстонии делать в ЕС нечего. Но поправить ситуацию можно, занявшись созданием условий как для самих заключенных, так и для их охранников, которые вообще вынуждены страдать ни за что (это я и про зарплату тоже).
«Мы стали искать подходящее здание. Строить совсем новое тогда было не по карману, а потому предстояло объехать Эстонию в поисках свободного или недостроенного дома, куда, приведя его в порядок, можно было перевести хотя бы подростков», - вспоминает Валерий Кравец. Такой дом нашли. На Старо-Нарвском шоссе, вдалеке от основных жилых районов Маарду. Изначально здание планировалось под милицейский арестантский дом, но после возведения коробки стройка заглохла, а сама милиция канула в прошлое.
Трехэтажную тюрьму с небольшими камерами на шесть-восемь человек каждая, итого на 160 заключенных, сдали «под засовы» в 1994 году - и потекли потоки разошедшихся во взглядах с законом малолеток.

Ангелочки с криминальным прошлым

Сейчас их около сотни. В основном таллиннских, нарвских и кохтла-ярвеских. Правда, по словам директора, в последнее время что-то произошло с пярнусцами, которые выскочили по активности на четвертое место. В основном русские или русскоговорящие, попавшие сюда по обвинению в разных уголовных преступлениях; больше всего - за кражи, разбои и грабежи. Почему? Ответ до противного прост - все та же социальная неразбериха и наркотики, на приобретение которых нужны деньги.
Впрочем, как сказал Валерий Кравец, сейчас законченных наркоманов среди контингента Маардуской тюрьмы совсем немного. Многие баловались, но и уйти на самое дно, может быть, по причине младости лет, не успели. И тем не менее порой приходится помогать переживать ломку, а заодно обеспечивать безопасность от и для ВИЧ-инфицированных и больных гепатитом. «Правда, из болезней сейчас самая большая беда - педикулез и чесотка. К нам порой попадают мальчишки, долгое время скитавшиеся по улицам и подвалам с бомжами и асоциалами. Некоторые впервые за долгое время смогли помыться и выспаться на чистой постели»,- продолжает рассказ директор.
Весьма важна работа психологов и оперативников. Вычислять характер и настрой вновь прибывшего приходится именно тут. Согласитесь, у взрослых разница в три-четыре года не так существенна, нежели у подростков, а потому требуется особое внимание при определении в камеру. «Некоторые 17-летние по своему развитию не превышают уровень тринадцати лет, а потому сажать таких вместе со сверстниками нельзя. То же самое может быть и у маленьких. От правильности выводов зависит спокойствие и безопасность».
В этом мы убедились, зайдя в одну из камер. Среди рослых пацанов лет шестнадцати-семнадцати затесался мальчишка с совсем еще детским личиком и ясными голубыми глазенками. Сущий ангел. Никакого дискомфорта, определенно свой. Обращаемся к охраннику: «За что этот-то малыш сюда попал?» «Этот? За убийство!» Вот такой агнец 13 лет от роду.
И тут же попадаем на «церемонию» приема новенького. Этот уже большой, высокий. Взгляд испуганный, смущенный, стоит, прижавшись к стене, и пытается внимательно слушать, что ему говорят люди в черной форме.
«Из сотни подследственных, находящихся у нас,- поясняет директор,- примерно 10 процентов проходят по статьям убийство или нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть».
Эту бы энергию,
да в мирных целях...
Было бы неправдой сказать, что в сегодняшней подростковой «европейской» тюрьме нет своей иерархии. Все, как у больших и опытных. Случаются и разборки с соответствующими последствиями. «Такое, чего скрывать, бывает... по недогляду, но наказывается строго. Основная причина - молодость и горячность. «Старики» более ленивые, у наших же энергия бьет ключом и, если не давать возможности мирного выхода, возможно всякое», - уверяет директор.
С попытками побегов и захватом заложников нынче стало поспокойнее. «За три года моей работы в этой тюрьме, - говорит Валерий Кравец,- была только одна попытка нападения. К счастью, захваченная сотрудница оказалась женщиной опытной и смогла утихомирить разбушевавшегося юнца. В прежние годы было еще несколько эпизодов и даже удачных».
Поиск решения проблемы привел к созданию системы занятости для сидельцев. Тут очень помогли коллеги из Голландии, спонсировавшие создание спортивной комнаты. В прошлом это была обычная камера. Вынесли кровати, установили «навороченные» тренажеры. «Дело в том, что в этой тюрьме нет специальных помещений под классы и залы, поэтому приходится выкручиваться и пользоваться той площадью, что есть. К примеру, получив пункт в законе, по которому находящиеся больше месяца в заключении подростки должны иметь возможность учиться, мы потеснили библиотеку и сделали небольшой класс с партами и доской».
Кстати, о школе. В привычном понятии распределения по классам тут нет. Общая подготовка у всех ребят разная, кто-то отучился три года, кто-то семь или восемь. Отсюда и невозможность давать всю школьную программу. В расписание внесены только четыре предмета у русской части: родной и государственный языки, граждановедение и информатика и три у эстонской - то же самое, но без русского языка. Поначалу с буйными мальчишками возникали проблемы, но сейчас все устаканилось, уроки идут, и желающие посещать «школу» довольны.
Информатика проходит в отдельном классе, где при поддержке голландцев были установлены шесть компьютеров. Ходят на этот предмет, понятное дело, больше всего, поскольку в конце урока, если осталось время, можно поиграть.
«К разряду развлечений можно отнести и еще одно наше нововведение. В боксе, где проходят обязательные прогулки, мы соорудили волейбольную площадку. Играть разрешается, если нет нарушений дисциплины. Это стимул и возможность выплеснуться. Здесь же есть боксерские мешки и мячи». А что делать, мальчишки есть мальчишки, даже преступившие закон.
В штате сотрудников имеются шесть психологов и социальных работников, попасть на беседу к которым можно, написав заявление. Идут охотно, разговаривают, получают советы и консультации. Так же охотно заказывают книги и газеты из библиотеки. Интересы разные: от периодики и законов до детективов и сказок. Про музыку говорить не приходится. Пока мы гуляли по коридорам, вдоволь наслушались грохочущих из-за дверей камер «концертов по заявкам» и просто аудиозаписей. У некоторых есть телевизоры. Правда, их приносят родители, зато спутниковую антенну тюрьма получила в подарок от маардуских городских властей.
По эту сторону решетки
Рассказывая о тюрьме, сложно ограничиться только лишь одними подследственными или заключенными. Без охраны и администрации она существовать не может. И своих проблем, как известно, тут тоже хватает.
Как и во всех эстонских тюрьмах, явно ощущается недобор штата. Из положенных 119 вакансий персонала занято только 96, около 50 из них - непосредственно охрана. Текучка кадров большая. За год коллектив обновляется процентов на 50 или чуть больше. Скудная зарплата и особая специфика работы под силу не каждому. И еще одна проблема - необходимость владения государственным языком. «Я знаю, что у меня есть недоброжелатели из числа тех, кого я был вынужден уволить, но сделать здесь ничего нельзя. Министерство требует соблюдения правил и законов. Точно так же я не могу принимать на работу не владеющих эстонским людей, даже с большим профессиональным опытом», - говорит Валерий Кравец.
Возможно, после 1 июля появится необходимость новых увольнений. И хотя очереди на имеющиеся и будущие вакансии нет, в начале следующего года новые сотрудники скорее всего будут. Уже имеется приказ о закрытии самой старой и достаточно большой тюрьмы - Центральной. По плану, последним днем работы должно стать 31 декабря. Заключенных расформируют по остающимся тюрьмам и в новую в Тарту, а дальше будут решать вопрос с сотрудниками. Просто так увольнять или сокращать смысла нет. Людей не хватает повсюду. Вероятно, станут предлагать работу в других учреждениях.
Средний возраст сотрудников около 40 лет. Естественно, есть и женщины. Правда, тех, кто непосредственно работает с арестованными, не больше десяти.
Тюрьма живет по своему бюджету, который выделяется из недр Министерства юстиции. Рассчитывать на большие суммы не приходится, а потому стараются жить на то, что дается. Из зарплатного фонда не выскочишь, а потому вероятность получения рождественских премий или наград за выдающиеся поступки зависит от грамотного распределения средств. «Самое интересное, что при недоборе штата я еще могу сводить концы с концами. Если бы получился полный комплект, появились бы финансовые трудности»,- утверждает директор, не скрывая, что, естественно, на многие вещи он, как руководитель, смотрит иначе, чем обычные охранники.
И тем не менее люди работают. Нередко от безысходности, но, как правило, честно. Моменты отступлений от обязанностей отдельно взятого сотрудника или высшего чина опустим. Не о том речь. Важно, что система функционирует.

 

Добавить коментарий
Для того чтобы добавить комментарии Вам нужно авторизоваться или зарегистрироваться
© 2012 Информационно-новостной портал vesti.ee